Сообщение Иванычъ » Пн май 03, 2010 12:02
Ах забыл про Бакунина.
А вспомнить особенно нечего. Запускали ракету на водяном насосе.
Ракета улетала на крышу двухэтажки...Принёс домой кем-то выброшенных котят.
У самих была чёрная кошка. Серых приемышей назвали Кот Воркот и Кот Юю.
Кто-то ртутью натёр 3 копейки и та превратилась в двацарик-фокус.
Я не любетель, да и денег не было, а во дворах пацаны играли в чику.
Я сейчас думаю: если заменить деньги на что-то другое,
то игра не плохая - учит и координации и точности.
Бегали в сыщиков-разбойников, на стенах рисовали стрелки....
В том детстве впервые увидел как сквозь асфальт пробивается травка.
Я этого и сейчас не понимаю.
Это всё было летом....
Зима тоже выхватывает из памяти...
В те времена не было всяких синтетических не промокающих одежд.
Носили трико, а поверх штаны с начёсом. На ногах -валенки. Шапку ушанку-на голову.
Там под ул. Обруб- рядом с Ушайкой, заросшей непроходимым тальником по берегам, была площадка.
На ней гигантские шаги. Это столб с верёвкой , прицепленной к самому верху -
разбегаешься по кругу
и некоторое время летишь. Я не космонавт - у меня кружилась голова.
Наборахтавшись, накувыркавшихся в снегу, усталые и изнемождённые играми,
мы поднимались четвереньками наверх в полной темноте...
А на Обрубе сразу перед нами, через дорогу, стояла пекарня. С неё труба вытяжкой направлена вниз.
Ещё не отдышавшись
Мы вставали под неё, под тёплый воздух, под запах теста сахара и ванилина...
Снимали варежки, да и не варежки это были, а комок холода.
Пупырыжки из снега, почти скатанного в комочки лёд,
прилипший кусочками снежного юзюма к одежде начинал таять
и от этого из без того мокрая одежда превращалась хоть в выжимай.
Шапки были сдвинуты на затылок или вовсе сняты с головы.
С прилипших ко лбу волос исходил пар .
От мороза красные щёки розовели блаженной теплотой.
Мы расстёгивались и вдыхали этот воздух.
Вокруг было темно, а окошки светились заманчивой вкуснятиной.
Мы стояли в валенках практически в луже,
а в метре от нас был снег и была зима.
Однажды, всего один раз нас заметили, и добрая тётя умудрилась угостить нас булочками.
Это такие, что с сахарной белой помадкой , покрытой поверх. В окно видел как их делают,
последнюю самую вкусную операцию.
Много,много булочек, спечённых между собой квадратом
и лежащих на столе , сверху руками намазывают помадкой.
Обыкновенная проза тогда была самой лучшей песней на свете.
Мы были счастливы. Тёплую выпечку вдыхали от мороза холодным носом.
Грелись . Нет мы не накинулись, наши руки были бесчувственно-холодными,
Только потом мы откусили. Мы смотрели друг на друга и улыбались.
Я кушал её снизу и сбоку маленькими кусочками,
что бы помадка не потрескалась и не убежала на землю. Я переворачивал бережно булочку по кругу...
Вкусный сахарный верх , манящий больше всего, оставил на эйфорию.
Не хотелось домой, пацаны были в счастье.
Взрослым пытался сделать эту памадку... Не получалось.
Но память осталась. То, что сверху деликотесное, пытаюсь оставить,
как завершающий деликатес....
...Помню на Бакунина приехал отец с фруктами. Темнелось.
Нет, всё же были не сумерки а темно.
Дома отключился свет.
Сидели за столом - меня подталкивали локтём:
Ты давай, ешь быстрее, пока никто не видит.
Я в руках мусолил яблоко или грушу, но она мне в рот не лезла.
Мне было стыдно уже в том возрасте от кого-то прятаться и в тихушку... .
В поездах , когда вырос, не любил ездить.
Было стыдно есть одному, но как делиться я не знал,
мне было не удобно соседей угостить. Вдруг не понравится, вдруг ещё что то.
Вдруг они на мой шаг чужие не знакомые люди достанут свои продукты - а те будут вкуснее и дороже моих.
Я не могу объедать других.
Наверное это комплекс.
Я никода едУ в поезд с собой не брал. Вседа выходил из купе, на время, когда начинали доставать продукты и
перекусывать соседи ,
ссылался на свою сытость. Я в халяву не умел...
О каком равенстве среди людей может идти речь, если одни из них говорят, что их создал Бог, а другие — что они произошли от обезьяны?
(с) ququ где-то спёр
