Василий Степанов: Я благодарен Гармашу за то, что он воспитывал меня тумаками
Звезда фильма «Обитаемый остров» рассказывает о родителях, деревенском детстве и роли буквы «р» в своей жизни
Денис КОРСАКОВ — 10.01.2009
Василия Степанова выдернули на съемки «Обитаемого острова» с первого курса Щукинского училища. Бондарчук, пробовавший на роль Максима Каммерера многих более-менее опытных молодых актеров, в результате предпочел новичка, ничего еще не смыслившего в актерской технике. Потом Бондарчук объяснял, что Степанов при первой встрече показался ему молодым богом - а Максим Каммерер в некотором роде и есть молодой бог из параллельного идеального мира.
Василию действительно повезло с внешностью. В чем-то он напоминает актеров 60-х и 70-х годов вроде Олега Видова, Владимира Конкина или Владимира Коренева из «Человека-амфибии». Старое театральное амплуа jeune premier, «первого любовника», актера, который играет романтических героев и которого потом приходится охранять от старшеклассниц с помощью конной милиции, довольно успешно выживало в советском кинематографе, но исчезло вместе с ним. Бондарчук, который всегда думает о том, как угодить зрителю и прекрасно понимает, чего ждут от похода в кинотеатр девочки, поступил очень рационально, реанимировав в «Острове» все это дело.
Василий - серьезный молодой человек, внешне ничем не отличающийся от себя на рекламных плакатах (у него даже куртка похожа на каммереровскую). Когда он проходит по залу кафе, где назначена встреча, у неподготовленных мирных людей на пару минут наступает культурный шок, и разговоры замолкают – все слегка завороженно наблюдают за человеком, которого где-то видели, осталось только вспомнить, где.
«Я выбираю службу по контракту»
- Рассказывайте, кто вы и откуда.
- Я родился в Москве, в 1986 году. Учился в обычной школе и поступать в театральный институт никогда не думал. Занимался спортом, закончил техникум физической культуры и спорта, получил специальность преподавателя. Потом поступил в юридический институт и тут же с большим разочарованием оттуда ушел. Работал в какой-то момент барменом. Потом так сложились обстоятельства, что мне предложили сняться в социальной рекламе - «Я выбираю службу по контракту», несмотря на то, что сам я в армии не служил. А потом знакомые сказали: «Слушай, почему бы тебе в актеры не пойти?» Я пошел сначала на курсы, посмотреть – понравится, не понравится. И, пообщавшись со студентами, подумал, что лучше поступать в театральное, а не во ВГИК. Поступил в результате в Щукинское, но экзамены сдавал сразу в несколько институтов (как принято у будущих артистов), и на одном из туров в Школе-студии МХАТ меня заметили люди, которые занимались кастингом для «Обитаемого острова». Мне прислали сценарий и указали сцены, которые я должен был сыграть.
Федор Сергеевич на пробах очень хорошо объяснил, что мне надо делать, у меня, кажется, не все получилось – но Бондарчуку все равно понравилось, и продюсерам в результате тоже.
- Вас легко отпустили на съемки из института?
- Нет. Продюсеры специально вели переговоры с руководством училища, в итоге мне на первом курсе дали академический отпуск, и только через год я начал учиться снова.
- Там же были долгие и довольно трудные съемки.
- Да, мы начали в феврале 2007-го, а закончили где-то в январе 2008-го. И для меня в этом фильме не было ни одной простой сцены. Самой тяжелой был финал второй части, где мы деремся со Странником, которого сыграл Алексей Серебряков. Ее снимали на солнце, на страшной жаре, и при это в шерстяных костюмах, убили очень много пленки… Зато такие съемки как-то мобилизуют, что ли организм, и эта мобилизация у меня осталась до сих пор. И потом, до съемок мне было очень сложно естественно существовать на сцене. Сейчас стало гораздо легче.
Максима в фильме зря пытаются запугать злодеи с Саракша: физическая подготовка землянина XXII века позволяет ему справиться с саблями голыми руками.
В детстве меня нельзя было контролировать
- Вы собираетесь где-то сейчас сниматься? В кино, в клипах, в рекламе, в сериалах?
- В данный момент я стараюсь вообще не думать об этом. Мне отчасти даже страшно, потому что главная роль в сорокамиллионном фильме Бондарчука – довольно высокая планка. Сейчас я хочу учиться. Нам художественный руководитель втолковывает: «Вы должны понимать, за что вы получаете деньги!» И мне кажется, он прав.
То есть, если появится время – например, во время летних каникул – и будет интересное предложение, то почему бы и нет. Только я боюсь, что на той ощутимой волне, которую наверняка поднимет «Остров», многие захотят нажиться. А мне, правда, не хочется соглашаться на дешевые сериалы и комедии, которые снимаются за двадцать дней.
Вообще в будущем я, наверное, хочу сыграть такого русского лохмандея, крестьянского мужичинку с бородой. Я же не интеллектуал, не из интеллигенции, у меня деревенские корни. Папа из Смоленской области, из деревни Крупениково, полнейшей глухомани, где сейчас вообще черт ногу сломит. Мама родилась в более цивилизованном поселке городского типа… Я и детство провел, в основном, в деревне.
- Какие фильмы вы любили в детстве?
- Ну, когда мне было семь-восемь лет, папа где-то надыбал видик, и я стал смотреть фильмы с Брюсом Ли, а потом еще с Дольфом Лундгреном. Жанр боевика для меня сразу затмил все остальные. Хотя я не могу сказать, что у меня был особенный выбор – просто были вот такие кассеты, и мне они нравились.
- Вы часто дрались?
- Да, я был задира, трудный ребенок. Бабушка очень за меня переживала. Я мог забраться на крышу сарая, сползти с нее и что-нибудь распороть себе так, что приходилось срочно мчаться в больницу. Швы еще не успели сойти – а я снова лезу на крышу. Управлять мною было совершенно невозможно. Сейчас у меня есть друг, с которым мы учились в одной школе, но там практически не общались: оказалось, в то время он меня терпеть не мог. Говорит «К тебе подойти было нельзя, ты был высокомерный и всех бил». А я ничего не мог с собой поделать, я себя не контролировал.
- Родители наказывали?
- Ремнем наказывали, конечно. Потом, правда, лет в тринадцать-четырнадцать я подошел к маме и просто взял у нее из рук ремень. Она на меня посмотрела и поняла, что бить меня больше нельзя.
Трудно быть физруком
- Вам много приходилось заниматься спортом, когда вы готовились к этой роли?
- Разумеется. Это началось еще до подписания контракта – приезжали канадцы, которые ставили драки, и очень долго показывали нам разные трюки и приемчики. Плюс к этому мы ходили качаться в фитнесс, диетологи измеряли нас специальными приборами и расписывали нам отдельные спортивные диеты…
- Каким видом спорта вы занимались до этого?
- Рукопашным боем. Я кандидат в мастера спорта.
- После техникума вы успели поработать физруком?
- Я на последнем курсе проходил практику в обычной школе на метро «Молодежная», по три урока в день. Работа тяжелая и во многом неблагодарная, потому что большинство детей совершенно не заинтересованы в физкультуре. Девочки вообще напрочь отказываются ею заниматься. Если ребенку с детства не прививают любовь к спорту, он просто не понимает, зачем ему тратить на это время. Но с другой стороны, я не жалею, что ушел из школы, где учился, ради техникума – там было гораздо интереснее. Очень много предметов, которые отличались от школьных: психология, например. Да и педагоги были квалифицированными - они действительно пытались в нас что-то вдолбить.
- Сейчас вы форму поддерживаете?
- Не получается. Сейчас какой-то жуткий завал с учебой и с рекламной кампанией «Острова». В спортзал не хожу, курить, к сожалению, стал много, а есть, наоборот, мало. Никакого специального диетического мяса, даже вареной курицы, съесть не получается – максимум макароны с сосиской. Вот и мышцы в итоге не растут. Я похудел очень сильно.
Василий Степанов в роли Максима Каммерера.
Как Гоша Куценко стал логопедом
- Вам понравился роман Стругацких? Он же довольно тоскливый.
- Он очень подробный, тягучий, это правда - но ведь он и написан был в ритме другого времени. Сейчас время гораздо более динамичное и суетливое, современному человеку трудно постепенно, плавно въезжать в старые книги. Хочется, чтобы каждая строчка тебя сразу захватывала и съедала.
- Максим в книге несколько деревянный персонаж, комсомольский супермен, у которого не так уж много эмоций. Иногда создается ощущение, что ему плевать, вернется он на Землю или нет, увидит родных или не увидит. В фильме он говорит «Родителей жалко, мать думает, я погиб» - и через секунду широко улыбается.
- Да нет, почему? Максим - нормальный жизнерадостный парень, а эмоции, наверное, просто до поры до времени умеет держать в себе. Он пытается найти связь с Землей, хочет вернуться. Но отвлекается от этой мысли, потому что сразу попадает в самое пекло событий. Саракш - новый и неестественный для Максима мир, он пытается разобраться в том, как этот мир устроен и почти полностью переключается. При этом он - максималист, который мало задумывается о серьезных последствиях своих поступков, и в сочетании с импульсивностью это, в конце концов, и становится его главной проблемой.
- В фильме в мозгу Максима Каммерера постоянно мелькают кадры с каким-то взрывающимся игуанодоном и толпами белых человекообразных существ. Честно говоря, не очень понятно, что это за звери.
- Он же летал по разным планетам, и это его воспоминания о том, каких он встречал чудовищ и как их побеждал. Когда он понимает, что психиатры могут залезать в его воспоминания, он пытается транслировать им то, что с ним происходило.
- Почему в «Обитаемом острове» вас переозвучивали? Я думал, у вас голос какой-то писклявый, а оказалось, совершенно нормальный.
- Я картавил по-страшному. Мне в институте на первом курсе дали испытательный срок: за год надо было исправить выговор, а иначе бы просто отчислили. На съемках меня послушал Гоша Куценко – а он в молодости тоже картавил, - потом подошел ко мне и сказал: «Слушай, тебе надо что-то с этим делать». И начал со мной заниматься. Потом я сам накупил разных логопедических книжек, долго с ними мучался, на съемках ходил по площадке и рычал, отчего все вокруг просто выли. И когда я пробовался на озвучке, у меня язык дико уставал – мне и сейчас бывает трудно выговорить «р». Поскольку это фильм, в частности, о том, как Максим разыскивает ретрансляционный центр и букву «р» ему приходится произносить даже слишком часто, у Федора Сергеевича, видимо, не оставалось выхода, кроме как пригласить на озвучку другого актера. В итоге все получилось очень гармонично и мне реально понравилось – я отчего-то переживал, что возьмут актера с более высоким голосом. Но голос оказался приятный, низкий и очень похож на мой
))
- Вам другие актеры помогали – Гармаш, например?
- Сергей Леонидович скорее шутками и прибаутками обходился, тумаками меня, скажем так, воспитывал. Шутил по поводу внешности и так далее. Приземлял, чтобы я не задирал нос и не чувствовал себя премьером, играя главную роль без актерского образования. Ну и был прав: такая роль действительно может заставить молодого актера почувствовать себя королем. Я, честно говоря, проникся – мне было приятно, что он именно так со мной обращается, а не учит, как играть. Только один раз он подошел и сказал: «Повтори в следующем дубле, вот сейчас ты очень здорово фразу произнес». Правда, у меня, кажется, не получилось.
«На девушку у меня просто нет времени»
- Вы не начинаете сходить с ума, когда гуляете по Москве и смотрите сами на себя с каждой автобусной остановки?
- Да нет, наоборот, приятно. Вот только я на самом деле не много гуляю по Москве. Я по ней езжу, у меня не очень получается рассматривать автобусные остановки.
- Вы ездите на «девятке». Почему не купили с гонорара «Тойоту» или «Ниссан»?
- Ну, я немножко легкомысленно поступил с гонораром. Просто жил на эти деньги, существовал, девушек куда-то водил – и в результате почти все уже потратил. Правда, и измерялся этот гонорар не в миллионах, дебютантам ведь не платят много… К тому же большое количество денег меня слегка сбивает с толку, я пока, к сожалению, не очень умею с ними управляться. Можно было бы купить «Тойоту», но ведь чем дороже машина, тем, кажется, дороже техническое обслуживание… в общем, я как-то эту мысль отбросил.
- Вы на стипендию, получается, живете?
- Ну, получается, да. Мне родители еще помогают, но они сами не фантастически обеспеченные люди: папа вышел на пенсию, мама работает на кассе в ресторане. Приходится во многом себе отказывать.
- Самый популярный вопрос, который вам пытаются задать на онлайн-конференциях – про девушку.
- Девушки у меня нет, потому что времени нет. То есть я пытаюсь общаться с девушками, если есть возможность, но утром я еду в институт, а когда вечером приезжаю домой, мне хочется только положить голову на подушку и заснуть. В крайнем случае – почитать что-нибудь из программы. А иногда бывает, что даже до дома не доезжаю – прямо в институте и сплю на лавочке.
- Теоретически вас сейчас девочки со страшной силой начнут заваливать письмами и своими фотографиями.
- Пока меня даже особо не узнают на улицах, и автограф попросили только один раз. Но вообще да, что-то подобное возможно. Петя Федоров мне на съемках рассказывал, что его после сериала «Клуб» девочки начали рвать на части. Но купаться в этом не следует, и близко к сердцу принимать – тоже. Это часть профессии. Почему-то мне кажется, что если эта волна обожания будет иметь место, то захлестнет она не столько меня, сколько Максима Каммерера.
http://www.kp.ru/daily/24225.01/426022/
День кончился. Что было в нем?
Не знаю, пролетел, как птица.
Он был обыкновенным днем,
А все-таки - не повторится.
Зинаида Гиппиус, 1928 год.
там должна была быть обычная уличная гопота! Но сценаристы хотели показать драку - и показали. По идее, Мак тяжело переживает о том, что убил нескольких нападавших, а в фильме он ещё и посмеивается.
